новости
дискография
акции
форумы
концерты
история
музей
гостевая
ЧаВо (FAQ)
творчество
пресса
подписка
официоз
лица
фотогалерея
ЧАЙФ-это
инфо
группа
клуб
общение
www.chaif.ru / пресса / статьи / Свердловский рок: памятник мифу
Свердловский рок: памятник мифу
0000 год. Михаил Орлов

Глава восьмая

«Неправильная» команда («Чайф»)

После того как мы бегло вспомнили трудные, но такие светлые прошлые годы свердловского рока, отдельного рассказа заслуживает группа, на жизни и творчестве которой все социальные передряги минув­ших лет словно бы и не отразились.

О том, что «Чайф» — лучшая рок-группа СССР, я говорил еще лет десять назад. Это не все тогда могли услышать, но кто слышал, смотрел на меня как-то странно: какой, мол, может вообще быть «Чайф», если есть Бутусов—Умецкий и сопровождающие их лица?!

28 апреля 2000 года «Чайф» назвали «Лучшей рок-группой года». И дали ей премию «Овация», и все об этом услышали.

«Чайф» — это уже не просто группа из четырех че­ловек. Это — Понятие. Знак качества. О них нынеш­ней сильно пожелтевшей, аж до жлобства, прессе даже как-то неинтересно писать: никаких скандалов! У каждого человека есть (или хотя бы должно быть) в биографии черное пятно (свой «скелет в шкафу», как говорят англичане). А у «Чайфов» вроде бы и нет!

Работают ровно и интересно. В амурных делах вне семей не замешаны. Вредные привычки перебороли. Благотворят, где могут и как могут. И никого из кол­лег, что в роке, что в попсе, грязью никогда не польют... Какая-то совсем для шоу-бизнеса «неправильная» команда!..

«Мы им покажем буги-вуги!»

А появились на свет очень даже типично: учи­лись в одной школе два Володи — Шахрин и Бегунов. А еще — Сергей Денисов и Андрей Халтурин. Люби­ли «Стоунз» и «Ти реке». Собрали группу «Пятна» и стали играть, что в голову придет, короче — как мно­гие и многие до них. Даже на рок-оперу замахивались с р-р-роковым (в смысле коварных страстей) сюже­том: как шут влюбился в принцессу. Или наоборот. Ис­полнена была, по словам Бегунова, на выпускном ве­чере.

Ради сохранения группы решили поступить в стро­ительный техникум, где у Шахрина работала мама. Во время учебы пережили серьезную конкуренцию с ме­стной группой «Полдвенадцатого», которая снимала «Дип Перпл» прям «1:1». Простенькие песни «Пятен» на танцах «не пошли» (что за глупая аудитория!), и озлился Бегунов, и сказал: «Ну мы им покажем буги-вуги!» И показывали вплоть до армии. Дембельнулись, обзавелись семьями. А песни писались, и хотя Шахрин, как рок-бард, и делал акустику, душе, види­мо, простора не хватало.

В 1985-ом Шахрин—Бегунов ( в то время — бравый сержант милиции) с Олегом Решетниковым решили тряхнуть стариной и прямо на квартире у Шахрина записали первую сборку его песен, назвав альбом «Дурные сны». Чтобы не беспокоить соседей, бара­банщика посадили в другую комнату, «уплотнив» его всеми звукоснимающими материалами (типа одеял), что оказались под рукой. Песенного материала было много, поэтому Шахрин с помощью М. Перова (он тогда играл в «Кабинете») записал еще и акустику — «Волна простоты». Эти два альбома и составили «двойник» «Жизнь в розовом дыме» (лето 1985-го).

Оказавшийся тут же общий друг Вадик Кукушкин поддудел на трубе и предложил четыре названия для новой группы. Выбрали длинное и красивое «Чайная фабрика имени Зураба Соткилавы»: чая много за работой было выпито. Скоро название было сокращено до лаконичного «Чай — Ф», еще позже — «Чайф», которое для слушателей легко ассоциировалось с кай­фом от их «чпок-рока» («максимум напора в мини­мум времени», по самоопределению). Не вошедшие в «Жизнь...» песни позднее с удовольствием перепе­ли: в 1994-ом из них родился альбом «Оранжевое на­строение».

Основой музыки «Чайфа» был (и остался) старый добрый рок-н-ролл, ближе к «Стоунз» и «Ти Рекс», чем классическим «Битлз», потому что на «ритм-энд-блюз» русский текст ложится все-таки лучше, чем на «мерси-саунд». Тем более, что великих вокалистов в команде не было и нет, да и полуречитативом слова до слушателя доходят лучше. Раньше Шахрин поры­вался (особенно на ТВ) порой выпевать, но... Уж луч­ше бы он этого не делал.

Естественно, кое-где в старых песнях группы вли­яние кумиров прослушивается слишком явно. Если расширить рамки музыки «Чайфа», ее можно окрес­тить «балалайка-рок», поскольку ритм-энд-блюз му­зыка хотя и серьезная, но рок в основе своей все-таки штука оттяжная и веселая, дающая внутреннюю сво­боду. Ну, а русский человек в самых вроде бы скукоженных жизненных обстоятельствах сопли распускать не привык: в жизни всегда есть повод, хоть и малень­кий, чему-нибудь порадоваться.

Сценический имидж группы не надуман: «парень из соседнего подъезда, такой же, как я и вы». Они и по жизни такие, не выпендриваются. Никакого на­бившего оскомину фрейдизма. Когда Шахрин гово­рит, что «старается быть проще» — это не подлажива-ние под публику, это — жизненная позиция. «Про­ще» — не значит «примитивнее». Правда, однажды Шахрина обвинили в том, что он шагает не в ногу со всеми: это когда монтажник, депутат райсовета Вла­димир Шахрин отказался голосовать на выборах. («Понимаешь, надоела вся эта показуха, когда зара­нее знаешь, что и как будет в конце»).

Герой ранних песен Шахрина (Бегунов тоже порой занимается сочинительством, но его привлекают бо­лее глобальные формы: уже не первый год планирует написать продолжение тургеневской «Муму»), — если брать его в общем контексте рок-поэзии, — человек городской, замкнутый в клетку своей квартиры, тру­дяга «от звонка до звонка», и даже в свободное время он обречен на унитарность общественными стандар­тами: всё как у всех. Все предопределено механичес­ким бегом по кругу. Куда? Зачем?

Иногда появляются где-то увиденные (услышан­ные?) «нездешние» картинки, из того измерения, где все по-другому («Фудзияма»), где на вершине — «Она», уда­ча, счастье, а рядом, в реальном мире — девятипудовая любовь «Зинаида», вот и чувствуешь себя «ободраным котом», который «повешен шпаной на заборе». Предел мечтаний, как трамплин для рывка от обыденности: «А у меня на книжке скоро будет сто рублей!». Но пока — «40 минут, выброшенных за борт, 40 минут — сплошной забор». От замкнутого круга хочется сбежать хоть куда, хоть в психушку, но даже и это недостижимо: «Врач ска­зал мне: «С тобой все в порядке». Правда, если что-то хорошее придумать и повторить это придуманное мно­го раз, можно в него поверить, как в сбывшееся. Не от того ли в песнях «Чайфа» часто используется прием двойного-тройного повтора одной строчки в строфе или многократный повтор в финале?

Говорят, что от песни к песне у Шахрина меняются только декорации, а герой остается неизменным. Но это все равно, что упрекать портретиста, зачем он пишет еще один портрет. Он мыслит характерами и отношениями людей, их оттенками. Из нового оттен­ка может быть новая песня, но это никак не самоповтор, хотя и не всегда можно четко разграничить са­моповтор и последовательность.

Довольно условно в песнях «Чайфа» можно выде­лить два песенных ряда. В первом зачастую фиксиру­ется событийный план, как бы без анализа. Во вто­ром попытка осмысления «что? как? и почему?» («Где вы, где», «Гадость», «Делай мне больно», «Религия», «Снимите с нас строгий ошейник», «Поплачь о нем», «Вместе теплей», еtс.). Есть, конечно, и песни-раз­рядки, которым самозабвенно подпевает зал: «Пиво», «Вольный ветер», «Шаляй — валяй», «Белая ворона» — да мало ли еще?! Герой песен Шахрина стремится со­хранить собственное достоинство, которое делает его дворянином в повседневке. Он знает, кто он и откуда. Ведь для того, чтобы что-то отрицать, надо в чем-то больше жизни нуждаться, в каких-то нравственных опорах, не подлежащих пересмотру. Нуждаться в этой земле, восхищаться тем, что в ней прекрасно, созна­вая все ее несовершенство — такова высшая форма любви. И к человеку тоже.

В нашей жизни так много нелепого и смешного, высокого и низкого... Смех лечит от предрассудков, от самовлюбленности, от самоуверенного невежества. И шахринский смех служит не столько изображению «юморного» в человеке или ситуации, сколько духов­ному раскрепощению. И его героям можно подста­вить эпиграфом слова Гоголя: «Чему смеетесь? Над собой смеетесь!..» . Он потому так легко, так беззлоб­но и вкусно показывает слабости своего героя, что умеет вглядеться в себя самого, проверить очередной сюжет на своем опыте — и выйти на публику, не воз­вышаясь над ней в качестве всезнающего творца, но и нимало не унижаясь, не панибратствуя с ней и го­воря своим языком. Он в лучшем смысле демократи­чен. Смешное в песнях Шахрина то и дело соприка­сается с грустным, даже трагическим, как это бывает в жизни — и в настоящем искусстве.

Не зря в песнях «Чайфа» панацеей от зацикленности и всяких жизненных маразмов часто обозначена любовь. Пусть она редко названа напрямую, подспуд­но она присутствует почти во всех его песнях. Не та любовь, что «вздохи на скамейке», но иного поряд­ка — та, что спасет мир, как об этом думали и пели многие рок-музыканты, независимо от национальной принадлежности.

В песнях «Чайфа» нет лобовых обвинений, как у Кинчева, нет кокетливых самокопаний, как у Гребен­щикова. Нет политических лозунгов, как у Талькова. Нет монотемных страданий, как у Цоя. В них всегда ощущается время. Удивительно ли, что многие их песни даже десятилетней давности воспринимаются вневременно актуально и реакция зрителя однозначна той, давнишней, и зал пел и поет с группой вместе чуть ли не весь ее репертуар. Единомышленники. Может ли быть более высшее признание?

Добрый рок

У нас шоу-бизнес — как трамвай: имей знако­мого кондуктора, садись в вагон и заездись хоть до оду­ри. Достаточно написать хоть одну мало-мальски завод­ную песенку, чтобы долгие годы потом стричь купоны и ходить в «звездах». «Чайфам» трудно собирать всякие сборники типа «Лучшие вещи», «Избранное», потому что в каждом альбоме — не по одной песне, которая ста­ла «хитом». А какая еще рок- (или даже поп) -группа или исполнитель могут похвастаться, что не только со­хранили своих первых слушателей, но постоянно при­обретают новых и новых? Именно слушателей и цени­телей, потому что на концерты «Чайфа» ходят не люби­тели визжать в зале или кидать «козу» в потолок.

«— Есть несколько возрастных градаций молоде­жи: от 14 до 25, от 25 до 45, от 45 до 85 лет. На наших концертах я видел всю эту молодежь. Что будем де­лать лет через 10—15? Легко представляю: пока ста­реть не собираемся. Жизнь сама меняется и все сама меняет. Будем играть и петь, что душа подскажет». (Шахрин, из интервью в День молодежи, 1995 год).

На первом концерте «Чайфа» в ДК МЖК 29 сен­тября 1985-го было человек сто «своих людей». Очень конспиративное мероприятие. Вместо билетов конт­ролеру показывалась половинка открытки, а тот сли­чал со своей такой же. Потом группу пригласили в рок-клуб, и на первом фестивале назвали «открыти­ем фестиваля». Первый свой большой сольный кон­церт с аншлагом «Чайфы» дали «за границей» — в Бе­лоруссии, в минском Дворце спорта (лето 1996-го). И это в период, когда выступления «мэтров» эстрады и рока шли на полупустых и не столь больших пло­щадках. На юбилейном концерте в «Олимпийском» в феврале 2000 года только по билетам (а обычно рок-концерт собирает на треть—четверть больше «обилеченных») было 15000 человек. (Хотя по большим за­лам «Чайф» никогда не комплексовал: максимум ты­сяча человек, интим дороже кассы).

«Чайфы» — не супермузыканты, не мастера вока­ла, не ошарашивают мощным шоу, не заигрывают с публикой... Да и на сцене они такие же, как в жизни. Может, именно в этом отгадка феномена «Чайфа»? Они «такие же», и им «есть, что сказать»?

Даже на больших концертах у них до сих пор со­храняется добрая, душевная атмосфера ппш-кон-цертов начала 90-х в Свердловске (в свое время я их назвал в рецензии «концерт на краешке сцены»). Часто это даже были только Шахрин с Бегуновым, без барабанщика и басиста. Непринужденный раз­говор «за жизнь» на равных с аудиторией, акусти­ка, прогон каких-то новых вещей. В СРК кое-кто кривился: «А, рекламой занимаются!..» В чем-то — да, но суть-то в том, что «чайфам» просто интерес­но прямое общение со слушателями, в них даже сегодня нет дешевого «совкового» «звездизма», ко­торый у нас проявляется в повышении цен на би­леты до малодоступного «массе» уровня и в недо­ступности общения.

...Картинка: в Исторический сквер Бегунов и К°, те­атрально кряхтя, вносят бревно с автографом: «Ленин». Это организованный «Чайфом» (и его фан-клубом) суб­ботник. Без биения себя в грудь и воплей в эфир о том, «какие мы хорошие», делается реальное дело - очистка нескольких прилегающих кварталов архитектурной за­стройки, до которых у властей руки никак не доходят... На прощание - коллективный снимок и маленький концерт. Или: унылые бетонные заборы разных строек в центре города, которые детворой (по призыву «Чай-фа») превращаются в картинные галереи. «Художничают» и Шахрины (две дочери) и Бегуновы (два сына). Кто кайфует больше — дети или родители?

«Лучше метр дел, чем километр слов», — сказал как-то Шахрин. Мы привыкли жалеть кого-нибудь в по­луреальной загранице — и не слышать плач за сосед­ней дверью. С самого начала Свердловского рок-клу­ба нормой стали благотворительные концерты.

Акции были строго конкретны: концерты, напри­мер, в мае 1987-го дали возможность тридцати ребя­там-детдомовцам съездить посмотреть, что это за Москва за такая? Региональные благотворительные акции «Чайфа» (как коллективные, так и личные) давали конкретные результаты. Союзного значения, разрекламированные центральными средствами мас­совой информации, в итоге забалтывались.

Из интервью (апрель 1991-го):

«— Володя, ты — крестный отец благотворительного проекта «Рок чистой воды». Концерты в защиту Вол­ги, Байкала, турне по Беларуси. Это — дань моде или крик души?

— Мне как-то всегда нравилось играть благотво­рительные концерты, то есть помогать тем, кто не может помочь себе сам. Но мы никогда не снимаем шапки перед теми, кто в состоянии выжить без чьей-то помощи. Нам иногда предлагают: давайте, мол, отыграем концерт в помощь шахтерам. Но потом думаешь: черт возьми, они же здоровые мужики, неуже­ли сами не справятся? А здесь, рядом, пенсионеры, которые никому не нужны; дети, которые уже светят­ся от этой радиации; природа, которая ничего не мо­жет сделать против того, что мы с ней творим.

В Беларуси мы, например, поехали в те города, ко­торые непосредственно пострадали от чернобыльской аварии. В те места, куда вообще редко заглядывают музыканты, а если и едут, то просто заколачивать деньгу.

— Идея хороша, но не накладно выступать бесплат­но?

— Мы не ставим своей задачей сбор денег. В таком случае можно было бы вообще не проводить эти ме­роприятия, просто обратиться к спонсорам, мол, та­кие-то музыканты просят столько-то тысяч на защи­ту природы. И все!

Я полностью уверен, что наши родители и мы в еще большей степени — экологические и моральные уро­ды, похожие на человека, который валит себе в шта­ны. Мы, наше поколение, еще много будем гадить. Но хорошо уже, что мы понимаем свое уродство. То есть, я понимаю: да, я — дебил. И поэтому я знаю, что мне надо попытаться что-то сделать для оздоровле­ния хотя бы следующего поколения — моих детей. И тогда можно надеяться, что уже дети моих детей — мои внуки — будут на более высоком уровне экологичес­кого понимания и просто не позволят делать с при­родой того, что делали с ней мы.

И убеждаемся каждый раз и везде: все мы находимся в одной и той же клоаке, дышим одним и тем же дерь­мом и, что самое ужасное, ко всему этому мы уже при­выкли. Поэтому для нас экология — не столько чистота атмосферы, сколько экология человеческих душ. Чис­тая душа не способна на мерзости. Сейчас мы очень внимательно относимся к тому, какую энергию мы пе­редаем залу —положительную или отрицательную».

О начале «Рока чистой воды», инициатором кото­рого были Шахрин и К°, рассказывал уже в этой кни­ге Сергей Иваныч Чернышев. Всего было четыре по­пытки сделать реальное дело: привлечь еще раз вни­мание общественности к экологическим маразмам (Волга, Байкал) и собрать концертами деньги на пан­сионат для детей, пострадавших от этой «экологии». То ли общий развал Системы, то ли розовые очки по­тонули где-то на волжских перекатах за эти годы, но эйфория насчет перспектив реально встать на защи­ту природы как-то погасла. Началась борьба за само­выживание.

К чести «Чайфа», они неблагодарное дело не заб­росили, хотя не испытывали избытка денег, рисково занявшись музыкой уже профессионально. В начале 90-х они, наконец-то, нашли свой стиль. Вернемся немного назад...

Игра под названием «Чайф»

В одну зимнюю субботу 1986-го в штаб-квар­тире «Чайфа» (в ДК строителей им. Горького) собра­лись друзья и коллеги: Шахрин, Бегунов, Назимов, Потапкин, Белкин, Алина и Антон Нифантьевы, Умецкий и в атмосфере блаженного разгильдяйства записали «электрический» альбом «Субботним вече­ром в Свердловске». Туда вошла и пара бегуновских песен — «Зинаида» и «Ты сказала».

В тот же вечер группа получила приглашение в Челябинск, который тогда был для Свердловска, что Гамбург для Ливерпуля во времена «Битлз». Так нача­лась концертная деятельность «Чайфа». Это была са­мая неуловимая группа Свердловска, а на заборах и стенах домов слово «Чайф» встречалось чаще, чем «Спартак — чемпион!». «Чпок-рок» из Свердловска оказался нужен и союзному населению.


 

К концу 1987-го сформировался состав «Чайфа» периода «бури и натиска»: Шахрин, Бегунов, Антон Нифантьев (бас-гитара), Игорь Злобин (барабаны, экс-«Апрельский марш», «Тайм-аут») заменил в груп­пе «Зяму» Назимова, «подаренного» «Нау», потом ушел в группу Александра Новикова «Внуки Энгель­са». Перед третьим фестивалем в «Чайфе» появился третий гитарист — Паша Устюгов («Тайм-аут»).

Слава Богу, что «буря и натиск» продолжались не­долго: звук группы стал тяжелее и плотнее, - что вы­игрышнее на больших площадках, но Паша очень любил «попилить» а ля Блэкмор и волей-неволей на задний план стали уходить тексты — главное у «Чай­фа». Нужен был возврат от изыска к грубоватому и насмешливому «своему парню» без разных бутафор­ских прибамбасов и косметики. Тем более, что у груп­пы появился ряд подчеркнуто политизированных пе­сен (как бы «История СССР по В. Шахрину»): «Где вы, где», «Гадость», «Религия», с более глубокой про­блематикой, чем раньше.

С одной из них «Чайф» впервые появился в новой программе ЦТ «Взгляд», за что «взглядовцам», как вспоминал позже Любимов, дали «сверху» нагоняй. «Религия» вышла там же совершенно кошмарным клипом, где картинно задрапированный в какую-то шинель Шахрин выпевал красиво - что ему просто противопоказано! — текст.

Декабрьские концерты группы 1988 года во Двор­це молодежи Шахрин назвал «этапными»: в видеоза­писи остался этот период, где намешаны «ритм-энд-блюз», «хард» и «панк». На их основе в «Студии НП» был сведен альбом «Лучший город Европы». Он дол­жен был быть выпущен пластинкой на «Мелодии» через Советский детский фонд, средствами от прода­жи которой стал бы распоряжаться этот же фонд.

Но пластинка так и не вышла, концерт разошелся на аудиокассетах. Вместо нее в 1989-ом «Мелодия» напечатала на виниле студийный сборник «Не беда», куда вошли песни группы разных лет, в том числе «су­перхит всех времен и народов», ставший рокеровским гимном «Поплачь о нем», и песня о «Городе трех революций» Питере (где «чайфов» с первого приезда в апреле 1987-го признали «самой питерской из свер­дловских групп» и сильно полюбили).

В первые годы в группе сменилось несколько ди­ректоров, когда же «Чайф» вышел к началу 90-х на «столичный» уровень, потребовался лоцман, который бы знал шоу-бизнес «от и до». Счастливый случай на гастролях в 1991-ом познакомил двух Владимиров с продюсером «Бригады С» Дмитрием Гройсманом, ко­торый взял «Чайф» под свое крыло и даже ссудил 3000 дойчмарок на съемки первого видеоклипа.

Активно разъезжая по стране, а иногда и за ее пре­делами (Чехословакия, Италия), первую презентацию каждой новой программы команда Шахрин — Бегу­нов — Нифантьев — Северин обязательно проводила «дома», где фаны группы тоскливо ожидали, что, — не дай Бог! — возьмет «Чайф», да и уедет, как «Нау», «Настя», «Агата Кристи». Тем более, что из столиц часто приходили вести о переезде туда «Чайфа» «в самое ближайшее время», если прямо не «завтра».

Шахрин успокоил:

— Мы живем в нашем городе, потому что любим его. Причем, чем он хуже становится, тем больше любим — такое загадочное русское чувство. Москва, конечно, красивая, в ней тусовки, ночная жизнь, а здесь — дру­зья, воздух, здесь мы выросли. Это та территория, ко­торая позволяет нам играть в игру под названием «Чайф». В другом месте она бы не получилась.

Тоска по родине, очевидно, привела домой с Севе­ра и самого невозмутимого «чайфа» Валерия Севери­на, заменившего за барабанами Игоря Злобина. Во­обще, ротация кадров происходила в «Чайфе» по же­лезной необходимости, а не по причине каких-то


 

финансовых или амбициозных разборок. Просто мар­ка «Чайф» уже ко многому обязывает.

Юный скрипач Володя Желтовских интересно вписался было в команду, но то ли голова от славы по молодости закружилась, то ли еще что — влетел в ка­кие-то левые аферы. Когда в «Чайфе» началась борь­ба с вредными привычками (Бегунов, горделиво: «По­бедил один из первых!»), пришлось, скрепя сердце, приглашать нового бас-гитариста (Слава Двинин — тоже ветеран СРК, последняя его команда — «Ассо­циация»).

Когда-то Леннона—Маккартни сравнили с маши­ной по изготовлению сосисок, так интенсивно они создавали свои песни. Шахрин им, по-моему, немно­го уступает: каждый год «Чайфы» выпускают по аль­бому (а сколько песен остается за бортом?). Особен­но интенсивным был период 1992—1995 годов.

«Четвертый стул» (по сути дела, саундтрек для фильма, не вышедшего на Пермской телестудии).

«Дети гор», очень зрелый, внятный, социально заос­тренный альбом. И все в нем вроде бы не столь уж сложно, местами грубовато («не до эстетики»!), но такая российская расхристанность и боль, юмор — все это выше сиюминутного.

«Оранжевое настроение» — как отдых от «Детей гор». Записан «на раз», безо всяких репетиций и под­готовок, потому что материал для него был сделан еще в 1985-ом. Этакое хорошо забытое старое. Песни, правда, тоже порой подзабываются, гребенщиковскую вообще переврали, как могли, ехидно хихикая, а Бегунов даже и свою «Зинаиду» призабыл. В целом — живой акустический квартирничек, записанный с разговорами, в очень дружественной атмосфере и на­строении «Ах, мама, до чего хорошо!», как в одной из этих песен поется.

Премьера новой работы группы «Пусть все будет так, как ты захочешь» в апреле 1995-го собрала (по кассе) во Дворце спорта 8500 зрителей. До этого толь­ко «Ласковый май» на самом пике своей популярно­сти здесь отметился на 7500. При этом: дворцовая охрана отдыхала вместе со всеми — ни одного нару­шения, чего на их памяти во время рок и попсовых концертов еще не бывало. «Чайфы» работали над этим альбомом полтора года.

Лучше, наверное, послушать самого Шахрина:

— Для нас эта запись была достаточно дерзким по­ступком. В то время, когда от группы ждали, по-ви­димому, чего-то еще более блюзового, мы сделали аль­бом, целиком пропитанный нашими ощущениями 70-х годов. Это песни — не больше, не меньше. В них можно найти отголоски «Криденс», «Роллингов», «Битлз», но одновременно — и интонации дворового пения, и наших вокально-инструментальных ансам­блей... Стас Намин — умный человек, но и он, и Осин, и другие, по-моему, поступают не очень правильно:

берут старые песни и пробуют их исполнять. И получается хуже. Потому что ни песен, ни времени того не вернешь... Мы же постарались, ничего впрямую не повторяя, выразить именно свои, собственные под­сознательные ощущения, которые из него вынесли. Ведь еще до прихода в «Чайф» у каждого было мно­жество музыкальных впечатлений, и они оставались нереализованными до альбома «Пусть все будет так, как ты захочешь». Хотя ближе к концу в нем появля­ются более сложные и современные в музыкальном отношении вещи. Этим мы как бы даем понять: нет, из сегодняшнего дня мы не выпали.

Да, из сегодняшнего дня они не выпали. Всячес­кие ниспровергатели и обличители до того уже всем осточертели, что им не только внимать — просто слу­шать не хочется. А вот голос Шахрина, судя по хит-парадам, уже не первый год, слушают внимательно. Неформальный, а лидер.

Когда «во время оно» шел в депутаты, было любо­пытно. Хотелось в коридоры власти заглянуть. Сегод­ня политика его не интересует (это о коридорах влас­ти). На личном же уровне... Я не удивился участию «Чайфа» в предвыборной кампании Б. Ельцина. Тем более — неоднократным поездкам «Чайфов» в Таджи­кистан на заставы (сами бывшие пограничники) и в Чечню, где, им казалось, они смогут доставить лю­дям радость, облегчить их жизнь своими песнями...

«Играть будем тихо и нежно», — предупредил Шахрин тысячную аудиторию, но темп с самого начала был взят высокий: местная публика, избалованная ежемесячными турне мировых рок- и поп-звезд, не любит, когда музыканты прохлаждаются на сцене.

Это — август 1997-го, Лондон. «Чайф» — в зале «Астория-2», где до них выступали «Ю ту», Элис Купер, «Юрайя Хип» и многие другие рок-звезды. Это был первый в Англии настоящий концерт группы из Рос­сии — ведь «Нау», Гребенщиков, «Машина времени», «Агата Кристи» приезжали по личным приглашениям и давали, по сути дела, квартирники. Приняли «Чайфов» очень хорошо, и если бы не жесткие вре­менные ограничения администрации зала, они рабо­тали бы еще не менее часа...

15 лет работы группы исполнилось осенью 2000 года. Прошло турне «Все только начинается». В 1999 году — «Золотой граммофон». Песня «Аргентина-Ямайка — 5:0», которую гоняли весь год по всем про­граммам, намертво вцепляется в мозги хочешь-не хочешь: признак настоящего хита. Этакая «русская современная народная песня», — как на вручении приза выразился Борис Немцов. В хит-парадах ее очень естественно сменила «Лошадь моя белая» (на­следие челябинской группы «Резиновый дедушка») из нового альбома «Симпатии», где «чайфы» просто спе­ли песни, которые любят особенно нежно: от Высоц­кого до «Агаты Кристи». После концерта в «Олим­пийском» на первое место «Чартовой дюжины» «Ком­сомолки» вышла «живая» версия «С войны» — песни не новой, но ох какой сегодня актуальной...

В одном из не столь давних интервью Шахрин при­знался: «Перед концертами по-прежнему волнуюсь, меня буквально трясет. На сцену выхожу едва не в полуобмороке. Потом беру первый аккорд — и пре­вращаюсь в другого человека».

Пока что у «чайфов» «звездной болезни» не замет­но. Дай-то им Бог необходимого самоедства, чтобы не выходить на сцену без терзаний: кто я? зачем я? Не начать гнать конъюнктуру, рассчитывая, что уро­вень слушателей будет заведомо ниже их собствен­ного уровня.

Из интервью накануне пятилетия группы:

— Володя, как ты думаешь, до каких пор вы будете на сцене?

— Мне бы хотелось до конца.

— Света?

— Просто до конца, каким бы он ни был.

 

И ещё:
go Версия для печати
go Обсудить на форуме
на дворе 29 апреля

статьи
книги
 
Год:

Месяц:
1

Концерты
2 3 4

Фотоальбом
5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Фотоальбом
28
Наш провайдер Netangels.ru